Февраль 2022 года превратил украинский Харьков в место, где время измеряется не часами, а расстоянием до ближайшего укрытия. Для многих пар начало полномасштабного вторжения России в Украину запустило проверку на прочность.
«Мы были вместе 24/7. Даже в супермаркет ездили вдвоем, потому что было страшно на миг расстаться, — вспоминает Анна. — Харьков тогда очень сильно бомбили, и это чувство, что твой человек рядом, было единственным, что держало».
Уже тогда они знали, что они семья. Хотя путь к этому осознанию занял более десяти лет.
Эта история — часть кампании Everybody Loves Somebody о реальных людях из Украины, Молдовы и Армении. А еще о том, что любовь не различает пола и ориентации, она просто приходит.
«Она мне не понравилась»
Их история не похожа на голливудский ромком о любви с первого взгляда. В середине 2000-х они вращались в похожих кругах: одна основала общественную организацию, другая — собирала женщин на неформальные тусовки у памятника Ленину, посылая десятки тогда еще дорогих SMS.
Да, это история о двух женщинах. Более того – о двух Анях.
Младшей Ане было 16 лет. Она была частью неформальной тусовки «хоббитка» в центре Харькова, где собирались сотни людей. Она жила движением улиц, фан-клубом Земфиры и пыталась собрать девушек на футбол (но получалось больше похоже на ту же хоббитку). Однажды в эту компанию пришла другая Анна — на 10 лет старше.
«Она пришла в нашу тусовку, начала что-то об активизме… И мне она очень не понравилась. Я думала: «Боже мой, что это такое?». Мне было 16, и мне этот активизм не нужен был», — смеется Аня.
Старшая Анна когда-то тоже не понимала, зачем нужен институциональный активизм и общественные организации. Ее путь начался с интернет-форумов еще в 2005 году: «Вообще я не знала таких слов, как “права человека”, например. У меня было психологическое образование, и я начала с того, что помогала лесбиянкам и вообще женщинам – отвечала на их вопросы. Это было очень просто, я даже не сказала бы, что это были психологические консультации. А после этого как-то так завертелось».
В 2008 году Анна с единомышленницами основала общественную организацию «Сфера», в которую, собственно, потом и приглашала женщин — в том числе и Аню.
Да, их первая встреча обернулась фиаско. И вторая тоже. Тогда Ане исполнилось 18, она получила водительские права и рассекала по харьковским дорогам. Анне было уже ближе к 30, и она продолжала дело активизма, уже имея за плечами развод и маленького сына. Однажды юная водительница гордо предложила подвезти Анну с ребенком, но та не могла доверить жизнь малыша девушке с хоббитки: «Она хотела, чтобы сын пожил хоть пару лет еще, — вспоминает саркастический ответ Аня. — Короче, не захотела она садиться ко мне в машину, и я немного обиделась».
Эта встреча развела их жизненные пути еще на пять лет.
Все изменилось только в 2013 году. Женщины снова оказались в одной компании во время поездки в Никополь. Однажды вечером они впервые остались в доме наедине. Так в тишине маленького города наконец-то начался их настоящий разговор. Именно там случился жест, который в мире Анны был красноречивее всей романтики: Аня, для которой ее машина была символом свободы и личного пространства, просто протянула ей ключи и позволила сесть за руль: «Она была первым человеком, который дал мне порулить своим авто, — вспоминает Анна. — Я подумала тогда: это суперзнак доверия. Это действительно сработало».
В тот день они отправились в путь вместе.
А + А = Diversity
Анна – визионерка, которая умеет работать стратегически. Она держит в уме сложные юридические термины и борется против ограничительных законов. А еще она та, кому важно, чтобы в доме всегда было чисто.
Аня – человек действия и практичности. Ей безразлична пыль на полках, потому что со двора, где она всегда найдет чем заняться, той пыли не видно. Она водительница, которая всегда знает дорогу, и мастерица, которая чинит розетку.
«Мы совсем не похожи. У нас даже отдых разный, – рассказывает Аня. – Я люблю быть на улице, гулять по лесу. Но мы нашли баланс: я иду с ножичком за грибами, а Анна садится в рыбацкое кресло с книгой и термосом глинтвейна».
До 2022 года у них были совершенно разные профессиональные жизни. Анна занималась правозащитой как президентка Харьковского женского объединения «Сфера», а также соучредительница и председательница правления «КиевПрайда». У Ани было собственное туристическое агентство — но сначала ковид, а потом и полномасштабное вторжение заставили поставить бизнес на паузу.
Когда стало ясно, что война быстро не закончится, в «Сфере» появилась необходимость в гуманитарном направлении. И тогда Аня начала волонтерить для организации: садилась за руль и развозила по Харьковской области помощь для женщин в возрасте. Постепенно начала уже профессионально заниматься гуманитарными программами и пространством комьюнити-центра «ПрайдХаб». Так они стали не только парой, но и командой.
Лицо комьюнити изменилось: многие из тех, кого объединяли годами, уехали, спасаясь от обстрелов или опасаясь оккупации. В Хаб пришли другие женщины — которые эвакуировались с еще более опасных территорий в Харьков.
В городе, где люди часто боятся просто выйти из дома из-за постоянной опасности, Анна и Аня каждый день продолжают делать все, что могут: и для сообщества, и друг для друга.
Заканчивается еще один день
По вечерам, когда рабочие встречи и отчеты остаются позади, они становятся просто двумя женщинами в одной комнате. Их общее пространство наполняется звуками украинских стендапов или подкастов. Аня сосредоточенно вырезает что-то из дерева — она научилась карвингу, чтобы успокаивать нервы в городе, который ежедневно содрогается от взрывов. Рядом Анна раскрашивает картину по номерам.
Их быт — это постоянный обмен заботой. Анна обожает вкусно готовить для любимой, а Аня взамен всегда справляется с посудой.
Они вместе уже почти 13 лет.
Несмотря на эту глубокую связь, в их отношения время от времени проникает тень. И с началом полномасштабной войны она приобрела новые черты. Это тень незащищенности – физической, юридической, экономической. Она ощущается острее чем нож для карвинга: когда вокруг бомбы разрушают дома, вопрос «а что, как…» перестает быть теоретическим.
«Если что-то случится с ней, у меня нет никаких прав, — тихо говорит Анна. — И не только потому, что буду вынуждена уйти из дома, где мы вместе прожили 10 лет, остаться ни с чем. Но ведь даже память… Я считаю, что мы достаточно близки, чтобы я решала, какой должна быть память об Ане. Но я не смогу этого делать».
Почти 13 лет они вместе воспитывали ребенка, создавали семейное гнездышко и лелеяли сад — а для государства до сих пор остаются посторонними людьми. Но ведь любовь не ждет легализации — она просто случается с нами.
«Когда-то Аня где-то прочитала… или увидела рилс (давайте уже по-честному!). Там говорилось, что осознание, любишь ты человека или нет, приходит в одно мгновение: когда ты возвращаешься домой, заходишь во двор и видишь, что его авто уже стоит. Какая твоя первая реакция? Я всегда очень рада, когда вижу ее машину, — признается Анна. — Это мой личный критерий: спустя все эти годы я так же рада видеть Аню».
Как и у любой пары, у них иногда возникают и взаимные претензии и сомнения. Анна откровенно признается: «Я все время сомневаюсь. Я очень неуверенная в себе до сих пор». Она часто спрашивает партнерку, будут ли они вместе и не найдет ли она кого-то другого завтра. И каждый раз из года в год Аня терпеливо и тепло отвечает: «Будем вместе. Не переживай».
Потому что любить — это каждый день выбирать друг друга.
Если вы любили, то поймете.