В ящике стола у Сергея лежала канцелярия — мама покупала про запас. Однажды его сестре Тане понадобился чистый блокнот. Она залезла в стол и нашла один — самый красивый. В нем оказались какие-то записи: история о встрече взглядами и прочие романтические моменты. В какой-то момент девочка споткнулась о местоимения — «он», «его».

Она закрыла дневник и забыла. Или почти забыла.

Эта история — часть кампании Everybody Loves Somebody о реальных людях из Украины, Молдовы, Армении и их любви, которая меняет жизнь.

Рыбница

Так называется  небольшой индустриальный город, в котором выросли Таня и Сережа. Он находится в так называемой Приднестровской молдавской республике (Приднестровье) на территории Молдовы. Сергей средний, а Таня младшая из троих детей. Между ними разница в год и 10 месяцев, хотя Сергей всегда округляет — «два года». 

Они жили, как и многие другие сиблинги того времени: дрались подушками, делили шоколадки до миллиметра по линейке, смотрели телевизор. Интернета тогда еще не было, поэтому и информации о мире было ровно столько, сколько можно было добыть в маленьком городе. О некоторых вещах Сергей и Таня ничего не знали, потому что в Рыбнице тогда не было слов, чтобы их назвать.

Из детства у них есть одно общее воспоминание. Они были у бабушки в деревне и полезли на шелковицу за ягодами. Вдруг Таня увидела огромного жука и запаниковала. Сергей не успел среагировать, поэтому сначала свалился он, а потом на него упала и сестра. 

«Мягкое приземление», — смеется Таня.

Дети взрослели, и падать становилось больнее. В подростковом возрасте Сергей влюбился — в соседа из другого подъезда, на два года старше, высокого баскетболиста. «Я настолько влюбился, что решил просто признаться ему в любви. Пришёл к нему домой и просто сказал: “Я тебя люблю, я тебе потом всё расскажу”, — вспоминает Сергей. — И убежал».

После этого он неделю проболел: «Эмоционально это было настолько огромное потрясение, которое просто сбило меня с ног. Я понимал, что это что-то, чего в моем обществе вообще не существует». Когда выздоровел, позвал соседа поговорить и соврал, что сказал это, потому что проиграл спор. Вот такая вышла первая любовь.

Вскоре Сергей вырос и поехал учиться в Кишинев. Тогда обустраиваться ему помогал старший брат Ваня. А когда пришло время Тани, помогал уже Сергей. 

Другой мир

Разные люди, разные субкультуры, доступ к информации — здесь было все то, о чем в Рыбнице и речи не шло. «До переезда у меня не было ни компьютера, ничего, — говорит Таня. — Только телевидение, радио, газеты. А уже после переезда появился доступ к интернету, можно было найти информацию по своему запросу. И плюс более многогранная и разнообразная молодежь. Очень много молодых людей из разных субкультур, с разными понятиями, с разными интересами».

Впервые рядом оказались открытые квир-люди — просто как часть окружения. Сергей смотрел, как сестра реагирует на новые обстоятельства, как меняется ее картина мира. Однажды он осмелился сказать Тане, что он бисексуал: «Я сначала сказал, что мне нравятся и мальчики, и девочки, чтобы не сильно шокировать. Все равно это чувствительный момент, — объясняет Сергей. — Не хочешь, чтобы твой близкий человек от тебя отрекся или не принял. Поэтому пытаешься постепенно вводить в курс дела. Но я думаю, что нам, людям из сообщества, иногда даже тяжелее признаваться, чем другим слышать признание. Потому что у нас есть очень много своих каких-то травм из детства. Мы думаем, что нас не примут, потому что в обществе в Молдове витает вот этот дух неприятия. Есть куча всяких голосов, которые неадекватные. И ты боишься, что кто-то из твоих близких тоже может тебя не принять».

Для Тани тогда это оказалось чем-то о свободе, о широте взглядов и прогрессивности. К тому времени она уже догадывалась, но подсознательно все равно отрицала. Тот дневник Сережи никуда не делся из памяти.

К вопросу о Дамблдоре

Когда Сергей наконец признался, Таня не знала, как реагировать: «Я, конечно, была удивлена очень сильно, — говорит она. — Но я постаралась как бы… Не то чтобы поддержать. Я даже не знала, как на это реагировать. Ты никогда не знаешь, как на это реагировать. Мне помогло, наверное, окружение тогдашнее — у него было очень много друзей, которые уже знали. И сам Сережа, он для меня не изменился, это мой брат. Что до, что после он себя вел одинаково — заботливо и по-братски».

При этом Тане все равно было сложно, ей нужно было с кем-то это разделить: «Как ни крути, это стрессовая ситуация, — объясняет она. — Это не значит, что это плохо или это хорошо, это просто тебя выводит из какой-то зоны стабильности. Я спросила у Сергея разрешения рассказать подруге. Он сказал: да, конечно, это твоя подруга, я пытаюсь быть открытым, с кем это возможно».

Таня сидела с подругой и перебирала факты и воспоминания, примеряла к ним новое знание. И в какой-то момент подруга сказала: «А вот почему он тогда так защищал Дамблдора!» (в далеком 2007 году весь мир спорил о том, может ли великий волшебник быть геем).

Carpe diem

Со временем Сергей уже смог познакомить Таню с партнером: «Когда я считаю, что я уже в серьезных отношениях, почему не познакомить сестру, — говорит он. — И она тоже узнает других людей, и мне приятно, что кто-то из близких знает о том, кого я люблю». 

У них есть свой язык — жесты. Сергей мог просто так, без причины, приехать к Тане и привезти букет сирени. А когда он уезжал в Швецию на полтора года, сестра подписала ему на прощание старую фотографию — их троих из детства. 

На день рождения в этом году Таня с братом пришли поздравлять Сергея в полночь — он не ожидал. Таня сделала коллаж из фотографий о детстве и ярких моментах. «Этот коллаж до сих пор висит у меня на холодильнике, — говорит Сергей. — Я прям каждый раз, когда прохожу мимо, чувствую что-то теплое. Очень ценно».

У Тани есть особая любовь к фотографии. Сергей с улыбкой говорит, что она делает контент даже на даче. Когда в университете у нее был финальный просмотр работ, Сергей пришел: «Я очень сильно переживала, — говорит Таня. — Он пришел меня поддержать. Это даже не выпускные экзамены, это просто финальный просмотр, но он был там. И мне это было очень важно. Это действительно наталкивает меня на то, чтобы двигаться дальше, развиваться в этом и радовать не только себя, но и своих близких».

С его подачи она начала путешествовать: «Это было очень сложно, не было особых возможностей, — объясняет Таня. — Но Сережа меня всегда вдохновлял: ты можешь попробовать, не упускай шанс. Лучше сделать и пожалеть, чем жалеть, что не сделал». В Америку она тоже полетела благодаря ему. «Весь мир должен знать об этом», — смеется Таня.

Сергей в ответ рассказал, что сестра научила его другому — замечать маленькие радости. «У меня как будто все более концентрированно: работа, спорт, — говорит он. — А она более легко относится к моментам, которые не важны в этой жизни. Она ищет маленькие радости. Она меня научила их ценить».

«Что особенного в ваших отношениях?»

 — спрашивает интервьюер в конце разговора.

«Мы знаем, что мы родная кровь, — отвечает Таня. — И что бы ни происходило, мы всегда вернемся друг к другу. У нас только взаимная поддержка и вдохновение. И мы умеем принимать разницу друг в друге. Понимаем, что у него такой взгляд на жизнь, у меня другой. И не нужно настаивать, навязывать кому-то свое мнение. У нас это абсолютно свободно, легко, элементарно».

«Ты чувствуешь, что это твой родной человек, независимо от того, как часто и как далеко вы находитесь друг от друга, — тихо говорит Сергей. — И вот это ощущение очень ценно: что где-то там, на дистанции одного сообщения или одного звонка, есть человек, который тебя всегда поддержит и будет на твоей стороне».